Первый по металлочерепице. Устройство крыши

Презентация по экологии на тему "охрана и рациональное использование природных ресурсов" Виды природных ресурсов

Иван калита как историческая личность

Библиотека инженера-гидроакустика

Советы начинающим художникам

Востребованное гадание «Три карты

Ивт кем работать. Будущая профессия. Специальность "прикладная информатика в экономике"

Погружение слова. Horus feat. Oxxxymiron - Погружение (текст песни, слова). Синдром очагового затемнения

Как приготовить ленивые голубцы

Яблочные маффины с корицей Как приготовить маффины с яблоками и корицей

й способ, как сварить ячневую кашу рассыпчатой и вкусной

Сколько калорий в морской капусте

Как вы понимаете значение слова подвиг

Воинская профессия. Артиллерист это кто. Воинская профессия Парадная форма артиллерии

Ассимиляция проблемного опыта

Почему назначают Курантил во время беременности?

Рассказ максим горький в людях. В людях

В людях
Максим Горький

Горький Максим

А.М.Горький

Я - в людях, служу "мальчиком" при магазине "модной обуви", на главной улице города.

Мой хозяин - маленький, круглый человечек; у него бурое, стёртое лицо, зелёные зубы, водянисто-грязные глаза. Он кажется мне слепым, и, желая убедиться в этом, я делаю гримасы.

Не криви рожу,- тихонько, но строго говорит он.

Неприятно, что эти мутные глаза видят меня, и не верится, что они видят,- может быть, хозяин только догадывается, что я гримасничаю?

Я сказал - не криви рожу,- ещё тише внушает он, почти не шевеля толстыми губами.

Не чеши рук,- ползет ко мне его сухой шопот. - Ты служишь в первоклассном магазине на главной улице города, это надо помнить! Мальчик должен стоять при двери, как статуй...

Я не знаю, что такое статуй, и не могу не чесать рук,- обе они до локтей покрыты красными пятнами и язвами, их нестерпимо разъедает чесоточный клещ.

Ты чем занимался дома? - спрашивает хозяин, рассматривая руки.

Я рассказываю, он качает круглой головой, плотно оклеенной серыми волосами, и обидно говорит:

Ветошничество - это хуже нищенства, хуже воровства.

Не без гордости я заявляю:

Я ведь и воровал тоже.

Тогда, положив руки на конторку, точно кот лапы, он испуганно упирается пустыми глазами в лицо мне и шипит:

Что-о? Как это воровал?

Я объясняю - как и что.

Ну, это сочтём за пустяки. А если ты у меня украдёшь ботинки али деньги, я тебя устрою в тюрьму до твоих совершенных лет...

Он сказал это спокойно, я испугался и ещё больше невзлюбил его.

Кроме хозяина, в магазине торговал мой брат, Саша Яковлев, и старший приказчик - ловкий, липкий и румяный человек. Саша носил рыженький сюртучок, манишку, галстук, брюки навыпуск, был горд и не замечал меня.

Когда дед привёл меня к хозяину и просил Сашу помочь мне, поучить меня,- Саша важно нахмурился, предупреждая:

Нужно, чтоб он меня слушался!

Положив руку на голову мою, дед согнул мне шею.

Слушай его, он тебя старше и по годам и по должности...

А Саша, выкатив глаза, внушил мне:

Помни, что дедушка сказал!

И с первого же дня начал усердно пользоваться своим старшинством.

Каширин, не вытаращивай зенки,- советовал ему хозяин.

Я - ничего-с,- отвечал Саша, наклоняя голову, но хозяин не отставал:

Не бычись, покупатели подумают, что ты козёл...

Приказчик почтительно смеялся, хозяин уродливо растягивал губы, Саша, багрово налившись кровью, скрывался за прилавком.

Мне не нравились эти речи, я не понимал множества слов, иногда казалось, что эти люди говорят на чужом языке.

Когда входила покупательница, хозяин вынимал из кармана руку, касался усов и приклеивал на лицо своё сладостную улыбку; она, покрывая щёки его морщинами, не изменяла слепых глаз. Приказчик вытягивался, плотно приложив локти к бокам, а кисти их почтительно развешивал в воздухе, Саша пугливо мигал, стараясь спрятать выпученные глаза, я стоял у двери, незаметно почесывая руки, и следил за церемонией продажи.

Стоя перед покупательницей на коленях, приказчик примеряет башмак, удивительно растопырив пальцы. Руки у него трепещут, он дотрагивается до ноги женщины так осторожно, точно он боится сломать ногу, а нога - толстая, похожа на бутылку с покатыми плечиками, горлышком вниз.

Однажды какая-то дама сказала, дрыгая ногой и поёживаясь:

Ах, как вы щекочете...

Это-с - из вежливости,- быстро и горячо объяснил приказчик.

Было смешно смотреть, как он липнет к покупательнице, и чтобы не смеяться, я отворачивался к стеклу двери. Но неодолимо тянуло наблюдать за продажей,- уж очень забавляли меня приемы приказчика, и в то же время я думал, что никогда не сумею так вежливо растопыривать пальцы, так ловко насаживать башмаки на чужие ноги.

Часто, бывало, хозяин уходил из магазина в маленькую комнатку за прилавком и звал туда Сашу; приказчик оставался глаз на глаз с покупательницей. Раз, коснувшись ноги рыжей женщины, он сложил пальцы щепотью и поцеловал их.

Ах,- вздохнула женщина,- какой вы шалунишка! А он надул щеки и тяжко произнес:

Тут я расхохотался до того, что, боясь свалиться с ног, повис на ручке двери, дверь отворилась, я угодил головой в стекло и вышиб его. Приказчик топал на меня ногами, хозяин стучал по голове моей тяжёлым золотым перстнем, Саша пытался трепать мои уши, а вечером, когда мы шли домой, строго внушал мне:

Прогонят тебя за эти штуки! Ну, что тут смешного?

И объяснил: если приказчик нравится дамам - торговля идёт лучше.

Даме и не нужно башмаков, а она придёт да лишние купит, только бы поглядеть на приятного приказчика. А ты - не понимаешь! Возись с тобой...

Это меня обидело,- никто не возился со мной, а он тем более.

По утрам кухарка, женщина больная и сердитая, будила меня на час раньше, чем его; я чистил обувь и платье хозяев, приказчика, Саши, ставил самовар, приносил дров для всех печей, чистил судки для обеда. Придя в магазин, подметал пол, стирал пыль, готовил чай, разносил покупателям товар, ходил домой за обедом; мою должность у двери в это время исполнял Саша и, находя, что это унижает его достоинство, ругал меня:

Увалень! Работай вот за тебя...

Мне было тягостно и скучно, я привык жить самостоятельно, с утра до ночи на песчаных улицах Кунавина, на берегу мутной Оки, в поле, и в лесу. Не хватало бабушки, товарищей, не с кем было говорить, а жизнь раздражала, показывая мне свою неказистую, лживую изнанку.

Нередко случалось, что покупательница уходила, ничего не купив,- тогда они, трое, чувствовали себя обиженными. Хозяин прятал в карман свою сладкую улыбку, командовал:

Каширин, прибери товар!

И ругался:

Ишь нарыла, свинья! Скушно дома сидеть дуре, так она по магазинам шляется. Была бы ты моей женой - я б тебя...

Его жена, сухая, черноглазая, с большим носом, топала на него ногами и кричала, как на слугу.

Часто, проводив знакомую покупательницу вежливыми поклонами и любезными словами, они говорили о ней грязно и бесстыдно, вызывая у меня желание выбежать на улицу и, догнав женщину, рассказать, как говорят о ней.

Я, конечно, знал, что люди вообще плохо говорят друг о друге за глаза, но эти говорили обо всех особенно возмутительно, как будто они были кем-то признаны за самых лучших людей и назначены в судьи миру. Многим завидуя, они никогда никого не хвалили и о каждом человеке знали что-нибудь скверное.

Как-то раз в магазин пришла молодая женщина, с ярким румянцем на щеках и сверкающими глазами, она была одета в бархатную ротонду с воротником черного меха,- лицо её возвышалось над мехом, как удивительный цветок. Сбросив с плеч ротонду на руки Саши, она стала ещё красивее: стройная фигура была туго обтянута голубовато-серым шёлком, в ушах сверкали брильянты,- она напоминала мне Василису Прекрасную, и я был уверен, что это сама губернаторша. Её приняли особенно почтительно, изгибаясь перед нею, как перед огнём, захлёбываясь любезными словами. Все трое метались по магазину, точно бесы; на стёклах шкапов скользили их отражения, казалось, что всё кругом загорелось, тает и вот сейчас примет иной вид, иные формы.

А когда она, быстро выбрав дорогие ботинки, ушла, хозяин, причмокнув, сказал со свистом:

С-сука...

Одно слово - актриса,- с презрением молвил приказчик.

И они стали рассказывать друг другу о любовниках дамы, о её кутежах.

После обеда хозяин лёг спать в комнате за магазином, а я, открыв золотые его часы, накапал в механизм уксуса. Мне было очень приятно видеть, как он, проснувшись, вышел в магазин с часами в руках и растерянно бормотал:

Что за оказия? Вдруг часы вспотели! Никогда этого не бывало вспотели! Уж не к худу ли?

Несмотря на обилие суеты в магазине и работы дома, я словно засыпал в тяжёлой скуке, и всё чаще думалось мне: что бы такое сделать, чтоб меня прогнали из магазина?

Снежные люди молча мелькают мимо двери магазина,- кажется, что они кого-то хоронят, провожают на кладбище, но опоздали к выносу и торопятся догнать гроб. Трясутся лошади, с трудом одолевая сугробы. На колокольне церкви за магазином каждый день уныло звонят - великий пост; удары колокола бьют по голове, как подушкой: не больно, а глупеешь и глохнешь от этого.

Однажды, когда я разбирал на дворе, у двери в магазин, ящик только что полученного товара, ко мне подошел церковный сторож, кособокий старичок, мягкий, точно из тряпок сделан, и растрепанный, как будто его собаки рвали.

Ты бы, человече божий, украл мне калошки, а? - предложил он.

Я промолчал. Присев на пустой ящик, он зевнул, перекрестил рот и снова:

Украдь, а?

Воровать нельзя! - сообщил я ему.

А воруют, однако. Уважь старость!

Он был приятно не похож на людей, среди которых я жил; я почувствовал, что он вполне уверен в моей готовности украсть, и согласился подать ему калоши в форточку окна.

Вот и ладно,- не радуясь, спокойно сказал он. - Не омманешь? Ну, ну, уж я вижу, что не омманешь...

Посидел с минуту молча, растирая грязный, мокрый снег подошвой сапога, потом закурил глиняную трубку и вдруг испугал меня:

А ежели я тебя омману? Возьму эти самые калоши, да к хозяину отнесу, да и скажу, что продал ты мне их за полтину? А? Цена им свыше двух целковых, а ты - за полтину! На гостинцы, а?

Я немотно смотрел на него, как будто он уже сделал то, что обещал, а он всё говорил тихонько, гнусаво, глядя на свой сапог и попыхивая голубым дымом.

Если окажется, напримерно, что это хозяин же и научил меня: иди испытай мне мальца - насколько он вор? Как тогда будет?

Не дам я тебе калоши,- сказал я сердито.

Теперь уж нельзя не дать, коли обещал!

Он взял меня за руку, привлёк к себе и, стукая холодным пальцем по лбу моему, лениво продолжал:

Как же это ты ни с того, ни с сего,- на, возьми?!

Ты сам просил.

Мало ли чего я могу попросить! Я тебя попрошу церкву ограбить, как же ты - ограбишь? Разве можно человеку верить? Ах ты, дурачок...

И, оттолкнув меня, он встал.

Калошев мне не надо краденых, я не барин, калошей не ношу. Это я пошутил только... А за простоту твою, когда пасха придёт, я те на колокольню пущу, звонить будешь, город поглядишь...

Я знаю город.

С колокольни он краше...

Зарывая носки сапог в снег, он медленно ушёл за угол церкви, а я, глядя вслед ему, уныло, испуганно думал: действительно пошутил старичок или подослан был хозяином проверить меня? Идти в магазин было боязно.

На двор выскочил Саша и закричал:

Какого чорта ты возишься!

Я замахнулся на него клещами, вдруг взбесившись.

Я знал, что он и приказчик обкрадывают хозяина: они прятали пару ботинок или туфель в трубу печи, потом, уходя из магазина, скрывали их в рукавах пальто. Это не нравилось мне и пугало меня,- я помнил угрозу хозяина.

Ты воруешь? - спросил я Сашу.

Не я, а старший приказчик,- объяснил он мне строго,- я только помогаю ему. Он говорит - услужи! Я должен слушаться, а то он мне пакость устроит. Хозяин! Он сам вчерашний приказчик, он всё понимает. А ты молчи!

Говоря, он смотрел в зеркало и поправлял галстук теми же движениями неестественно растопыренных пальцев, как это делал старший приказчик. Он неутомимо показывал мне своё старшинство и власть надо мною, кричал на меня басом, а приказывая мне, вытягивал руку вперёд отталкивающим жестом. Я был выше его и сильнее, но костляв и неуклюж, а он - плотненький, мягкий и масляный. В сюртуке и брюках навыпуск он казался мне важным, солидным, но было в нём что-то неприятное, смешное. Он ненавидел кухарку, бабу странную,- нельзя было понять, добрая она или злая.

Лучше всего на свете люблю я бои,- говорила она, широко открыв чёрные, горячие глаза.- Мне всё едино, какой бой: петухи ли дерутся, собаки ли, мужики - мне это всё едино!

И если на дворе дрались петухи или голуби, она, бросив работу, наблюдала за дракою до конца её, глядя в окно, глухая, немая. По вечерам она говорила мне и Саше:

Что вы, ребятишки, зря сидите, подрались бы лучше!

Саша сердится:

Я тебе, дуре, не ребятишка, а второй приказчик!

Ну, этого я не вижу. Для меня, покуда не женат, ребёнок!

Дура, дурья голова...

Бес умён, да его бог не любит.

Её поговорки особенно раздражали Сашу, он дразнил её, а она, презрительно скосив на него глаза, говорила:

Эх ты, таракан, богова ошибка!

Не однажды он уговаривал меня намазать ей, сонной, лицо ваксой или сажей, натыкать в её подушку булавок или как-нибудь иначе "подшутить" над ней, но я боялся кухарки, да и спала она чутко, часто просыпаясь; проснётся, зажжёт лампу и сидит на кровати, глядя куда-то в угол. Иногда она приходила ко мне за печку и, разбудив меня, просила хрипло:

Не спится мне, Лексейка, боязно чего-то, поговори-ка ты со мной.

Сквозь сон я что-то рассказывал ей, а она сидела молча и покачивалась. Мне казалось, что горячее тело её пахнет воском и ладаном и что она скоро умрёт. Может быть, даже сейчас вот ткнётся лицом в пол и умрёт. Со страха я начинал говорить громко, но она останавливала меня:

Шш! А то сволочи проснутся, подумают про тебя, что ты любовник мой...

Сидела она около меня всегда в одной позе: согнувшись, сунув кисти рук между колен, сжимая их острыми костями ног. Грудей у неё не было, и даже сквозь толстую холстину рубахи проступали рёбра, точно обручи на рассохшейся бочке. Сидит долго молча и вдруг прошепчет:

Хоть умереть бы, что ли, такая всё тоска...

Или спросит кого-то:

Вот и дожила - ну?

Спи! - говорила она, прерывая меня на полуслове, разгибалась и, серая, таяла бесшумно в темноте кухни.

Ведьма! - звал её Саша за глаза.

Я предложил ему:

А ты в глаза скажи ей это!

Думаешь, побоюсь?

Но тотчас же сморщился, говоря:

Нет, в глаза не скажу! Может, она вправду ведьма...

Относясь ко всем пренебрежительно и сердито, она и мне ни в чём не мирволила,- дёрнет меня за ногу в шесть часов утра и кричит:

Буде дрыхнуть-то! Тащи дров! Ставь самовар! Чисти картошку!..

Просыпался Саша и ныл:

Что ты орёшь? Я хозяину скажу, спать нельзя...

Служит «мальчиком» при магазине «модной обуви». Хозяин кажется слепым. Делает гримасы, но хозяин это замечает. Чешутся руки. Хозяин сказал, что «ветошничество - это хуже нищенства, хуже воровства». Сознается, что и воровал. В магазине также торговал брат, Саша Яковлев, приказчик. «Когда входила покупательница, хозяин вынимал из кармана руку, касался усов и приклеивал на лицо свое сладостную улыбку... Приказчик вытягивался, плотно приложив локти к бокам, а кисти их почтительно развешивались в воздухе, Саша пугливо мигал, стараясь спрятать выпученные глаза, а я стоял у двери, незаметно почесывая руки, и следил за церемонией продажи». Приказчик липнул к покупательницам. Алеше было смешно смотреть на его приемы. По утрам его будили на час раньше, чем Сашу. Он чистил обувь, платье хозяев, приказчика, Саши, ставил самовар, носил дрова. В магазине подметал пол, разносил покупателям товар, ходил домой за обедом. В это время на дверях стоял Саша, его это унижало. «Я, конечно, знал, что люди вообще плохо говорят друг о друге за глаза, но эти говорили обо всех особенно возмутительно, как будто они были кем-то призваны за самых лучших людей и назначены в судьи миру. Многим завидуя, они никого не хвалили и о каждом человеке знали что-нибудь скверное». Случай с актрисой. После этого налил хозяину в часы уксуса. Часы вспотели. «Уж не к худу ли?»

Однажды к нему подошел церковный сторож и попросил украсть для него калоши. Красть нельзя. Но он отличался от окружающих людей. Согласился. Сторож сказал, что он их возьмет и хозяину доложит. «Как это ты ни с того ни с сего - на, возьми?!... Разве можно человеку верить?» Саша с приказчиком воровали.

Кухарка. Саша не любил ее. Предлагал Алеше измазать ее лицо ваксой. Трудно понять добрая она или злая. Иногда приходила к нему ночью. Ей страшно, просила что-нибудь рассказать. Кухарка умерла на их глазах: наклонилась, чтобы поднять самовар, потом свалилась, а изо рта потекла кровь. Страшно было спать.

Саша что-то запирал в сундуке. Доверился. Оказалось, что это: оправа для очков, разноцветные пуговицы, медные булавки, подковки, пряжки, медная дверная ручка, сломанный костяной набалдашник трости, головная гребенка, «Сонник и оракул» и т.д. ожидал увидеть игрушки. Их Алеша никогда не видел.

Саша обещал Алеше нечто удивительное. Это оказалась маленькая пещерка. Это вроде часовня. Задушил воробья, это покойник. И гробик сделал. Алеше не понравилось. Мальчики подрались. Саша обещал заколдовать. Решил бежать из города.

Саша измазал его сажей. Ожегся и попал в больницу. Познакомился с солдатом. Пришла бабушка. Дома еще хуже. У деда 100 рублей стащили.

Часть II

Дед разорился совсем. Крестник обманул. Бабушка пыталась замолить грехи и разносила тихую милостыню. Брат его не узнал. Вяхиря задушил ветряк, у Язя отнялись ноги, Хаби ушел в город. На их улице поселились новые: мальчик Нюшка, две сестры. В старшую Кострома и Чурка влюбились. Хромая, но красивая. Скоро познакомились. Она уронила костыль, а Алеша забинтованными руками пытался подать костыль. Не понравилась. Как в нее могли влюбиться товарищи.

Вскоре он стремился чаще видеть девочку. «Была она чистенькая, точно птица пеночка, и прекрасно рассказывала о том, как живут казаки на Дону». Кострома и Чурка всячески пытались превзойти друг друга, они даже дрались. Все из-за Людмилы (девочки). Сказал об этом девочке. Ее обижало это. Она не распутная. А товарищи ее трогали и щипали.

Стало жалко ее. Купил ей леденцов. Вместе читали «Камчадалку». Не нравилась эта книга. А у нее еще несколько частей было. Приходил к девочке, помогал ей стряпать, убирать. «Мы с тобой живем, как муж с женой, только спим порознь. Мы даже лучше живем - мужья женам не помогают...»

Бабушка поощряла их дружбу, только чтобы не баловали. Отец Людмилы ходил баб цеплять. Страшная история про охотника Калинина, будто из гроба встает. Сын лавочницы Валек. Предложил за двугривенный и папиросы ночевать на могиле охотника. Чурка вызвался, но потом испугался. Потом Алеша, обидно было его издевки слушать. Бабушка поддержала. Страшно. Рядом упали обломки кирпича - Валек запугивал. Но от близости людей стало лучше. Думал о матери, она редко наказывала справедливо и по заслугам. Разбудила бабушка. Сказала, что можно признаться, что страшно. «Все надо испытать самому... Сам не научишься - никто не научит...» стало быть Калинин не встает. Людмила смотрела с ласковым удивлением, дед был доволен, а Чурка: «Ему - легко, у него бабушка - ведьма!»

Часть III

Брат Коля умер. Язев отец вырыл могилу дешево. Разрыли могилу матери. «Заглядывая в желтую яму, откуда исходил тяжелый запах, я видел в боку ее черные, влажные доски. Я нарочно двигался, чтобы песок скрыл эти доски». Было очень плохо.

Дед собирался в лес по дрова, взял с собой Алешу и бабушку за травами. Сбежал от деда. С бабушкой хорошо. Провалился в яму, распорол себе бок. Бабушка перевязала раны, приложила травы. Хорошо, что хозяина не было. Часто с бабушкой потом ходили в лес. Бабушка продавала собранное. Лес вызывал у мальчика чувство душевного покоя. Однажды к ней подошел волк. Бабушка прогнала его. Мальчик подумал, что это собака, хотел позвать. Однажды в него попал охотник. Алеша терпеливо относился к боли.

Однажды дед сказал, что Алеше нужно идти в город. Он его пристроил к Матрене, чертежником будет.

Прощался с Людмилой. Сказала, что ее скоро тоже повезут в город, отец хочет, чтобы ее ногу совсем отрезали. Боялась.

Была осень. Алеше хотелось, взять бабушку, Людмилу и пойти с ними по миру.

Часть IV

С хозяином был знаком. Они приходили в гости. «...старший, горбоносый, с длинными волосами, приятен и, кажется, добрый; младший, Виктор, остался с тем же лошадиным лицом и в таких же веснушках. Их мать - сестра моей бабушки - очень сердита и криклива. Старший - женат». Жена хозяина все напоминала, что подарила его матери тальму. Это скоро надоело. Сказал: «Подарила, так уж не хвастайся». «Мне тоже не нравилось, что эти люди - родня бабушке; по моим наблюдениям, родственники относятся друг к другу хуже чужих: больше чужих зная друг о друге худого и смешного, они злее сплетничают, чаще ссорятся и дерутся». Свекровь и сноха каждый день ругались. Много пили и ели. Спал на кухне так, что голове было жарко, а ногам холодно. «Мне было ясно, что хозяева тоже считают себя лучшими в городе, они знают самые точные правила и, опираясь на эти правила, неясные мне, судят всех людей безжалостно и беспощадно. Суд этот вызывал у меня лютую тоску и досаду против законов хозяев, нарушать законы - стало источником удовольствия для меня». Работы много. Ближайшее начальство - бабушка. Молилась яростно. У нее с дедом один бог. Работал охотно, за глаза женщины его даже хвалили, а так ругали.

Молодая хозяйка все донимала с тальмой. «Что же мне за эту тальму шкуру снять с себя для вас?» женщины раскричались. Хозяин обещал отослать к дедушке, будешь, мол, опять тряпичником. Обидно стало, сказал, что взяли в ученики и не учат. Стал учить. На листе бумаги фасад двухэтажного дома с множеством окон и лепниной. Получилось плохо. Нарисовал людей, птиц, вертикальные полосы («дождик идет»).вторая копия вышла лучше. Но решил нарисовать в окнах людей, извозчика. Так веселее. Все же нарисовал, как нужно. Предложил нарисовать план квартиры. Старуху это не устраивало: «Чтобы чужой работал, а брата единого, родную кровь - прочь?» Пришлось пока оставить. Старуха мешала учиться чертежному делу. Безумно любила младшего сына. Тот посылал ее к черту. Она не всегда и обижалась. Думал, что было бы здорово, если бы дедушка на ней женился - она бы его грызла. Вокруг была грубость и разврат. Старуха обо всем знала и всем это грязно рассказывала. Даже хозяин смущался. Говорили вообще неправильно, коверкали слова, что раздражало Алешу. Жилось плохо, но совсем плохо было, когда бабушка приходила. Денег у нее не было, она надеялась, что работу Алеши оплатят. Сестра была груба с нею. Хозяину бабушка нравилась. Она просила мальчика потерпеть годочка два, пока не окрепнет.

Гулять не пускали, но должен был ходить в церковь по субботам и по праздникам. Ему нравилось бывать в церквах. Но иногда прогуливал. Нравилось по улицам ходить. Любил заглядывать в форточки и думать, кто чем живет. Иногда задерживался. Хозяева допрашивали, где был. Они все знали. Было легко поймать на лжи. Если давали деньги, то прогуливал их. Однажды проиграл гривенник, пришлось стащить просфору. Боялся исповеди. Тем более, что разбивал у него калитку камнями. Признался, что просфору воровал, старших не слушался. Запрещенные книги не читал, а остальное не интересовало. Было не только не страшно, но еще и не интересно. Только было любопытно про запрещенные книги. Причаститься не смог. Проиграл. Боялся, что будут спрашивать, но обошлось. К пасхе принесли чудотворную икону. Любил богородицу. И вместо руки поцеловал в губы. Боялся наказания. Украсил стропила. Это всем понравилось. Хозяин дал пятак. Укрепил и повесил на видном месте как медаль за работы. Через день исчезла. Наверное, старуха стащила.

Часть V

Весною убежал. К бабушке не пошел стыдно было. Посоветовали устроиться на корабль посудником. Пришлось идти за бабушкой (паспорта не было). Повар ему не понравился, но от хорошо его накормил. За пароходом на буксире баржа с арестантами. Очень интересовала. Вспоминал, как в детстве плыли в Нижний.

На пароходе повар Смурый, его помощник Яков Иваныч, кухонный посудник Максим, официант Сергей. Яков говорил только про женщин и всегда грязно. Смурый заставлял Алешу читать ему вслух. Книжки плохие. Ссорились часто, но Смурого не трогали. Очень сильный. Их читательские вкусы совсем не сходились. Понравился повару «Тарас Бульба». Даже плакал. Иногда отрывал от работы, чтобы тот ему читал. Максим должен был работать за него. Тот злился и бил посуду.

На корабль сели 2 пьяные. Ночью Сергей подошел и потащил его женить. Пьян был. Подбежал тоже пьяный Максим, потащили вдвоем. Но там стоял Смурый. Недалеко Яков, из рук которого выбивалась девица. Алешу отпустили. «Пропадешь ты в свином стаде, жалко мне тебя, кутенок. И всех жалко». Остановились у пьяного бора. Мужики приставали к бабам. Алеша помогал Бляхину мыть палубу.

Часть VI

Максим ушел с парохода. Следом баба и девица. Сергей стоял на коленях перед капитаном и обвинял во всем Максима. Поверил. Вместо Максима взяли солдатика. Его послали резать кур, но он их распустил, часть за борт. Расплакался. Над ним смеялись. Прицепили к нему ложку. Алеша не выдержал, рассказал. Солдат чуть Лешу не побил. Заступился Смурый. Алеше солдата жалко не было. «Я был глубоко взволнован, весь измят поведением пассажиров, чувствуя нечто невыразимо оскорбительное и подавляющее в том, как они травили солдата, как радостно хохотали... Как могло нравиться им все это противное, жалкое, что тут смешило их столь радостно?» однажды что-то лопнуло в машине. Все запаниковали. Сразу понял, что люди делали тревогу по ошибке. Было три тревоги за лето. Однажды поймали воров. Избили до полусмерти, матросы отобрали. «И много было такого, что, горячо волнуя, не позволяло понять людей - злые они или добрые? Смирные или озорники? И почему именно так жестоко, жадно злы, так постыдно смирны?»

Решил подарить Смурому книгу, но она ему не понравилась, смял и выбросил за борт. Это его обидело. Купил книгу еще раз. Вновь прочел и на этот раз убедился, что книга действительно плоха. Стал еще уважительнее относиться к Смурому.

Ему нельзя было давать посуду официанту со своего стола. Но Сергей ее нагло брал. Буфетчику доложили и в Нижнем его рассчитали. Смурый на прощанье подарил бисерный кисет. «Сколько потом встретил я подобных ему добрых, одиноких, отломившихся от жизни людей!..»

Часть VII

Дед и бабушка снова переехали в город. Дед издевался. Мальчик уже курил. Ему даже кисет подарили. Это разозлило деда. Алеша толкнул его в живот. Самому стыдно стало. Бабушка вроде стала его трепать. Не больно. Просто обидно. Специально для деда. Старик не мог найти себе места: все переезжал. С трудом рассказал бабушке, почему рассчитали: «Мал ты еще, не умеешь жить...»

Занялся ловлей певчих птиц, это оказалось доходным промыслом. Вставал на рассвете. Любил восход и солнце. Дед говорил, что нужно выбиваться в люди, а птицеловством много не заработаешь. Дружил с казаками и солдатами. Однажды над ним посмеялись. (Сигарета обожгла лицо и руки.) казаки казались иными. Однажды увидел одного казака с женщиной. Казак был пьяным. А женщина смотрела на него нежно, как мать. Они вышли с трактира. Мальчик следом. Казак избил и изнасиловал женщину. «Отравленный, я иду вдоль откоса, сжимая в руке камень, - я не успел бросить его в казака». Ему попался ночной сторож. Он рассказал ему про случай. Но сторож рассмеялся и обозвал женщину «сукой». В ужасе думал, что такое могло бы случиться с его матерью, бабушкой.

Часть VIII

Когда выпал снег, опять к сестре бабушки. «Мне казалось, что за лето я прожил страшно много, постарел и поумнел, а у хозяев в это время скука стала гуще». Рассказывал им про пароход. Дразнили из-за «собственного говоря».

Кроме другой работы, ходил белье полоскать. С прачками там было интересно, хоть и смеялись над ним. Про Ярило. Особенно хорошо истории рассказывала прачка Наталья Козловская. Свою дочку она в гимназию отправила. Ее хвалили. Она была изобретательна, но ей не подражали. Тоже говорили о мужиках, но насмешливо, без хвастовства.

Желая побыть один, ходил рубить дрова. К нему приходили денщики, Ермохин (ленив, глуп, когда видел женщину, мычал и наклонялся вперед, быстро их завоевывал) и Сидоров (пугливый, осторожный). Писал от их имени письма возлюбленным. Сидоров диктует письмо сестре, чтобы была осторожна, никому не верила, никому не позволяла себя трогать. К женщинам относился, как все «по-собачьи грубо». Сказали, что не обманывают женщин, они сами хотят, чтобы их обманывали. Они рассказали ему историю про жену закройщика, любившую книги. Говорили, что у нее одного ребра нету и она наклоняется набок, когда ходит. Считали полоумной. Офицеры решили пошутить, писали письма с признаниями в любви. Она отвечала, просила оставить в покое, сожалела, что причинила горе. Они потом вместе записку читают, смеются и коллективно составляют следующую. Решил все ей рассказать. Она дала ему денежку. Но он ее оставил. У нее было красиво. Захотелось увидеть ее еще раз. Пришел за книгой, щека у нее была повязана, глаз распух. Хозяева выписывали журналы, но почти не читали их. Когда Алеша мыл пол, то под них подтекала вода. Читал ночью. Хозяева заподозрили. Спрятал книгу у Сидорова. Старуха плохо говорила про закройщицу, считала распутной и не понимала, почему та на базар не ходит. Через несколько дней потребовали книгу. Рассказал ей про то, как о ней говорят. Она обещала давать книги, если ему разрешат их читать. Она ему нравилась.

Часть IX

Стал брать книги у лавочника. Он дружил с Виктором. Алешу не удовлетворяли эти книги. Читал в сарае, где колол дрова. За ним тщательно следили, мерили свечу. Старуха даже нашла книгу и разорвала в клочья. Огорчило, но желания читать не убавилось. Задолжал лавочнику огромную сумму в 47 копеек. Он чистил одежду и подумывал уже не взять ли из кармана. Было совестно потому, что однажды, чистив одежду, нашел двугривенный и вспомнил лишь через несколько дней. Вернул. «Этот не украдет, я знаю». Хозяин заметил, что Алеша загрустил и спросил. Мальчик признался и хозяин дал ему полтинник, только чтобы не рассказывал никому. Читал для них «Московский листок». У хозяев память плохая. Ему нравятся стихи, а женщины считают это баловством. Ему уже разрешали читать по ночам, но свечи не давали. «Эти иллюстрации раздвигали предо мною землю все шире и шире, украшая ее сказочными городами, показывая мне высокие горы, красивые берега морей. Жизнь чудесно разрасталась, земля становилась заманчивее, богаче людьми, обильнее городами и всячески разнообразнее». В великий пост читать запретили. «Читая, я чувствовал себя здоровее, сильнее, р-

аботал скоро и ловко, у меня была цель: чем скорее кончу, тем больше останется времени для чтения. Лишенный книг, я стал вялым, ленивым, меня начала одолевать незнакомая мне раньше болезненная забывчивость».

Однажды вечером прозвучал удар колокола. Царя убили. За что? Поставил самовар. Старший ребенок стащил кран и стал им играть. Готов ли самовар? «Готов». Старуха била его пучком сосновой лучины. Не очень больно, но осталось много заноз. Спина вспухла. У доктора жаловаться отказался. 42 щепки вытащили. Дома встретили хорошо, просили подробно рассказать, как лечили. «Удивлял меня этот их напряженный интерес к болезням, к боли и ко всему неприятному!».

Читал много. Но в книгах все было иначе. Если кто-то жесток, то понятно, почему он жесток. В жизни люди были необъяснимо жестоки. Снова брал книги у закройщицы. Понравился роман Гонкура, потом «подлинная история маленького оборвыша» Гринвуда. Потом попалась настоящая «правильная» книга «Евгения Гранде». В этих книгах не было злодеев, добряков, были просто люди. Нравился Вальтер Скотт. С закройщицей вкусы не сходились. Ему не нравились книги о любви.

Об этой женщине говорили все хуже. Она не уезжала. Он жалел ее. Весной уехала. Грустил, хотелось еще раз увидеть.

Часть X

В этом же доме поселилась молодая дама с дочкой и матерью. Дама очень красива. Сравнивал с Дианой Пуатье, королевой Марго, Ла-Вальер и другими красавицами - героинями исторических романов. Ее постоянно окружали офицеры. Дочка была также красива. Играл с нею и очень полюбила. Говорила «до завтра».любила слово «завтра». Однажды дама застала его со спящей девочкой на руках. Отобрали. Девочка не засыпала. Его позвали, чтобы он уложил ее спать. Дама хотела ему что-нибудь подарить, но мальчик отказался. Давала читать книги. Басня о Свободе и Палке. Остальное не так интересно. Дала Пушкина «Руслана и Людмилу». Очень нравилось, переписывал в тетрадь. Рассказала ему о Пушкине. Потом Беранже, озорничал. Он стал у хозяев «мальчиком на посылках».

Даму называл Королевой Марго. К ней приходил офицер, играющий на скрипке. «Только песне нужна красота, Красоте же и песни не надо...». Хотел найти клад и отдать даме. Она была вдовою знатного человека, боялись. Виктор подсмотрел, как офицер ей ногти обрезал. «Если это нехорошо, так зачем вы в окошко-то смотрели? Вы не маленький...» Алешу обругали. «Наблюдения за пороками людей – единственная забава, которою можно пользоваться бесплатно. Мои хозяева только забавлялись, словесно истязуя ближних, и как бы мстили всем за то, что сами живут так благочестиво трудно и скучно». Не переносил, когда сплетничали о Королеве Марго. Она не стеснялась мальчика, часто одевалась при нем. Об отношениях мужчины и женщины кругом говорили грязно. «Я был уверен, что любовь кухонь и чуланов неведома Королеве Марго, она знает какие-то иные, высшие радости, иную любовь». Однажды застал у нее мужчину. «Я чувствовал себя потерявшим что-то и прожил несколько дней в глубокой печали». Он рассказал, что про нее говорят. Сказала, что если человек умеет жить, на него все злятся, ему завидуют. Говорила, что читать нужно русские книжки. Читал «Семейную хронику» Аксакова, поэму «В лесах», «Записки охотника», Сологуба, Одоевского, Тютчева и др. «Эти книги вымыли мне душу, очистив ее от шелухи впечатлений нищей и горькой действительности... От этих книг в душе сложилась спокойная уверенность: я не один на земле и - не пропаду!»

У Алеши внезапно вспухли веки и закрылись глаза. Боялись, что ослепнет. Веки прорезали изнутри. Наконец повязку сняли. «Ничего не может быть страшнее, как потерять зрение; это невыразимая обида, она отнимает у человека девять десятых мира». Ермохин ударил Сидорова. Думали, что убил. Прачка Наталья разобралась. Нашел кошелек Сидорова. Он был пустой, раньше там было рубль тридцать. Стали его обвинять в краже. Об этом узнала Наталья. Это Ермохин украл.

Было стыдно. Решил уйти, с дамой не прощался. Просил девочку передать ей слова благодарности.

Часть XI

Работал посудником на пароходе «Пермь». Получает 7 рублей. Должен помогать поварам. Самый интересный на пароходе - кочегар Яков Шумов. Любил рассказывать, где был. Похоже, врал. «В нем было, как я думал, какое-то свое крепкое знание жизни. Он всем говорил «ты», смотрел на всех... одинаково прямо... В нем есть что-то всем чужое - как это было в Хорошем Деле, он, видимо, и сам уверен в своей особенности, в том, что люди не могут понять его». Все считали его лентяем, но он выполнял очень трудную работу.

Случай со старухой-пассажиркой. Ее обокрали. Все собрали деньги, вышло больше. Яков предложил отдать их ему, чтобы было на что сыграть. Учил Алешу играть, тот проигрался, но все выигранное не забрал, взял лишь за учебу. Пассажир утонул.

С поваром Медвежонком не очень ладил. Повар сказал, что порол бы его. Но кормил хорошо. Якова высмеивали, ругали, но когда Алеша спрашивал, хороший ли он человек, говорили, что неплохой рассказывал, как купец посмеялся над его хозяйкой-немкой. Яков много рассказывал и рассказывал всегда спокойно, в книгах же Алеша всегда ощущал чувство писателя. Пассажиры и матросы говорили о душе, земле, работе, хлебе, женщинах. К Алеше очень ласково относилась буфетчица. Приносил ей умыться. Часто рассказывал Якову прочитанное. Скоро он ушел с парохода. «И - что же за человек Яков Шумов?»

Часть XII

Поздней осенью его отдали в мастерскую иконописи. Хозяйка сказала, чтобы днем работал в лавке, а по вечерам учился. Учил святых, цены их по размерам. Сложно было зазывать покупателей. Часто приходили старообрядцы. Приказчик говорил, что покупателю все равно, где купить, главное - сколько стоит. Однако покупатели часто поражали мальчика знанием иконописи. Иногда приносили иконы, книги и утварь дониконовских времен. Звали начетчика Петра Васильевича. Он оценивал. Существовал ряд условных обозначений. Продавца часто обманывали. Иногда начетчик тут же покупал у приказчика.

Петр Васильевич: «крепкий, жилистый старик все знает - всю жизнь города, все тайны купцов, чиновников, попов, мещан. Он зорок, точно хищная птица, в нем смешалось что-то волчье и лисье...». кажется похожим на Шумова. И у приказчика, и у Алеши часто желание рассердить, обидеть старика. Но старик и сам порою привязывается к нему. Он делал это не со зла, а от скуки.

«Весь гостиный двор, все население его, купцы и приказчики, жили странной жизнью, полною глуповатых по-детски, но всегда злых забав. Если приезжий мужик спрашивал, как ближе пройти в то или иное место города, ему всегда указывали неверное направление... поймав пару крыс, связывали их хвостами, пускали на дорогу и любовались тем, как они рвутся в разные стороны...» Было желание постоянно делать человеку больно, неловко. Приказчик торговца шерстью, удивлявший обжорством. «Мне очень ясно, что скука давит их, убивает, и только безуспешной борьбой против ее всепоглощающей силы я могу объяснить себе жестокие и неумные забавы людей». Об этом рассказывал Петру Васильевичу. Людей не жалел, а о боге говорил с теплым чувством.

Еще начетчики: Пахомий (с большим животом, похож на свинью) и Лукиан (лысый, похож на мышь). 103 статья. О староверах: «я понял, что это просто упорство - пассивность людей, которым некуда идти с того места, где они стоят, да и не хотят они никуда идти, ибо крепко связанные путами старых слов, изжитых понятий, они остолбенели в этих словах и понятиях». Сравнивал их веру с заношенной одеждой (она засалена и только поэтому не разрушается).

Пахомий любил хвастаться памятью, читал «с пальца». С Петром Васильевичем часто спорили на библейские темы. Однажды подрались.

Нетовщина - еретичество, от Лютера. Это отрицание всего, кроме библии. К ним приходил Александр Васильевич: «Я иду прямым путем, я не виляю душой, темного мира не приемлю...». «Этот человек вспыхнул предо мною, словно костер в ночи, ярко погорел и угас, заставив меня почувствовать какую-то правду в его отрицании жизни».

Часть XIII

Иконописная мастерская. Пели тягучие песни, не мешающие работать. Иконопись никого не увлекает: вся работа была раздроблена на ряд действий. Неприятно видеть иконы без лица и рук. Казак Капендюхин напился. Все подчинялись Ларионычу. Ученик Пашка Одинцов. Капендюхин пел редко, но власть его буйных песен была победна. Лучший личник мастерской - Жихарев. Он просил петь церковные, не получалось. Грязный и пьяный старичок Гоголев. Чахоточный Давидов. Ситанов молодой, 22. Когда Жихарев заканчивал икону, уходил «в баню». У него была женщина, большая, похожа на лошадь, грубая. Пляшут плохо. Ситанова гулящая девица заразила, но не выгнал, не побил, дал денег. Капендюхин пляской напоминает Цыганка. Ситанов в бога совсем не верит. Тоже вел тетрадку, писал как хорошие стихи, так и похабщину.

Часть XIV

Все эти люди видели и знали меньше его. Почти каждый вечер читал вслух. «Демон» Лермонтова. После прочтения Ларионыч спрятал к себе в сундук, сказал, что запрещенная. Дружил с Пашкой. Гоголева не любили, всячески изводили. Он должен был жениться на племяннице хозяйки. «Нам обоим... все мастера казались хорошими людьми, а жизнь - была плоха, недостойна их, невыносимо скучна». Даже книги не помогали. Вместе с Одинцовым устраивали представления. «Веселье у нас никогда не живет, не ценится само по себе, а его нарочито поднимают из-под стула...».

Ситанов спас мужика, которого для забавы били 3 пожарника. Драки. Капендюхин не мог одолеть. Железо в перчатках. Ситанов не дал ему драться. Пошел вместо него. Ничья. Взял ловкостью.

«Рассуждая много и охотно, всегда кого-нибудь судили, каялись, хвастались... Пытались догадаться о том, что будет с ними после смерти, а у порога мастерской... прогнила половица... от этого мерзли ноги». Никто не заделывал. Визжала форточка, Алеша смазал маслом, сказали, что стало скучнее.

Давидов помер.

Часть XV

В день именин мастерская подарила ему образ Алексия. Все хвалили. Приказчик его не любил. Нужно было расчистить снег. Приказчик вывел, швырнул в лицо ему снегом. Раньше он разбрасывал деньги на полу, пытаясь поймать на воровстве, запретил читать в лавке книги, подговаривал приказчика соседа. Тот просил икону, псалтирь (не взял). Потом докладывал хозяину. Невеста приказчика тоже не любила. Заигрывала, бесстыдница, назойлива. Баловала с Павлом, на Алешу ябедничала. Петр Васильевич все его мысли докладывал все приказчику. Сказал, что он и Ситанов речи в тетрадку записывает, стал донимать.

Встретился с дедом, тот его отстранил. Бабушку видел редко. Заботилась о Саше Михайлове и о его сестре Катерине. К терпению Алеша приспособлен плохо. Павел полюбил девушку. Рассказывал о ней.

Хотел бежать в Персию. Встретил бывшего хозяина Василия. Позвал к себе.

Часть XVI

Лавки затопило. Каждый год на этом же месте строились новые. Хозяин рассказывал о первой любви. «Я много слышал таких рассказов, надоели они мне, хотя в них была приятная черта, - о своей первой «любви» почти все люди говорили без хвастовства, не грязно, а часто так ласково и печально, что я понимал: это было самое лучшее в жизни рассказчика».

Дома есть книги, в квартире, где жила Марго, сейчас семейство с 5 молодыми барышнями и 2 гимназистами. Нравился Диккенс, Скотт, не любил «Мертвые души» и т.п. Все влюбились в барышню Птицыну. Алеша тоже, но, однажды решив покатать, нечаянно перевернул доску.

Хозяину стал помогать его отчим. Он болел. В доме над ним тоже издевались, обсуждали его. Иногда давал хозяину умные советы, тот принимал. А мать хозяина злилась. Алеша говорил с отчимом о книгах. В бога тот просто не верил. Лежал в больнице, Алеша пришел проведать его. Рядом девушка. Плакала. На кладбище не смог пойти, девушку больше не видел.

Часть XVII

На ярмарке встречал плотника Осипа, кровельщика Ефимушку (казался добрым, даже дурачок, постоянно влюблялся в женщин, «цветок в сметане», говорил о них уважительно), штукатура Григория Шишилина (был женат, ждала в деревне, не изменял, рабочие ленились, подогнать было совестно), каменщика Петра (казался самым честным и благочестивым). Он уже знал их, они раньше приходили по воскресеньям, разбирали счета. Пытались обмануть друг друга, только Григорий честный был, ссор не любил. Обязанности присматривать за ними смущали мальчика. Осип это вроде бы понял. Поучал его, кто какой. Про себя не сказал: ты поищи умом, где я спрятан.

Денег давали мало, Алеша жил впроголодь. Его подкармливали работники. Часто оставался ночевать на месте. Разговор о том, как словом можно деньги зарабатывать (про Тушку). Ефимушка говорил только о женщинах, с Григорием хорошо говорить о боге. Прочитал «Плотничью артель» всем. Все уснули. Но Петр, Осип и Фома стали обсуждать рассказ. Мысли Осипа совпали с мыслями извозчика Петра, неприятно. Осип всю ночь рассуждал.

Часть XVIII

Осип «широко разросся и закрыл собою от меня всех людей... напоминая всех людей, цепко укрепившихся в моей памяти, он оставлял в ней свой глубокий узор, въедался в нее, точно окись в колокола». Григорий сорвался, увидели его пьяным в пролетке, рядом барышня с вишнями на шляпе. Почему Григорий - хозяин, а Фома - работник? На этот вопрос ответил: «Всю работу вовеки не сделаешь». Умел заставить других работать, сам работал неохотно. Собирался в монахи, а там удачно жениться. Но пошел в трактир половым. Товарищи издевались над ним, потом его арестовали за покушение на кражу со взломом. История Ардальона. Почему не он - хозяин, а Петр? Пропал вдруг. Нашли у татарки. Потом Ардальон переселился на Миллионную улицу, к нищим, прозвали его Правильным. Часто навещал его. Осип сердился на него за это, обещал хозяину доложить. Однажды увидел Наталью. Она пила и гуляла. Дочь уехала к богатой подруге в учительницы. Ардальон и его приятель побили Наталью.

Иногда встречал Одинцова. Новости: Жихарев все со своей коровой, Ситанов пьет, Гоголева съели волки. Теперь «чувствовал, что мастерская... далеко от меня. Это было немножко грустно».

Часть XIX

Зимой работы на ярмарке мало, выполнял многочисленные обязанности в доме, пробовал стихи писать. Хозяин изменился: грустный какой-то. Ходил в трактир слушать певчего Клещова. Человек дрянной, а пел хорошо, с душой. Трактирщик все пытался доказать, что его и лучше спеть смогут, не получалось. Подружился с октавистом Митропольским. Октавист почти всегда был пьян, трезвый неразговорчив. Узнал от него про Памву Берынду, Анисью. Однажды гуляя нашли убитого. Алеша пошел за полицией, а октавист допил в это время водку мертвого. Его потом арестовали, выслали по этапу, а Клещов выгодно женился. Хозяин пошел с Алешей в трактир слушать шорника (Клещова). Хозяин «бысстыдно плакал». Рассказал про любовь свою. Она деньги зарабатывала, чтобы к мужу в Сибирь поехать.

Часть XX

Три года был «десятником». Он много работал, не успевал следить за всеми, а они крали. Объяснял хозяину, тот предложил притвориться. У хозяина квартира битком набита мебелью и добром, было тесно и неудобно. «Жизнь вообще казалась мне бессвязной, нелепой, в ней было слишком много явно глупого». Каждый год строили лавки и каждый год их опять затапливало. Рассказывал Осипу. Тот ему про Волгу. Рассказывал хозяину его мысли, чтобы тот воспитывал правильно. «Все люди - чужие друг другу, несмотря на ласковые слова и улыбки, да и на земле все - чужие; кажется, что никто не связан с нею крепким чувством любви». Исключение - бабушка и Королева Марго. В 15 лет чувствовал себя пожилым человеком.

Враг дворник, отнял у него пьяную девицу. Чтобы не встретиться, вставал раньше. На его глазах специально убил кошку. Подрались. «Вот вспоминаешь об этом и, содрогаясь в мучительном отвращении, удивляешься - как я не сошел с ума, не убил никого?» Не мог понять такого отношения к женщине. Встретил Якова, будто бы отпускал арестантов по ночам гулять. «Грустно было с ним, и жалко было его... не забыл я веселого Цыгана». «Помнит ли он, как задавили Цыгана крестом?»

«Надобно что-нибудь делать с собой. А то - пропаду...» Решил поступать в университет.

Алеша Пешков, оставшись круглым сиротой, был отправлен дедушкой «в люди» - на работу к чужим. Он оказался в магазине модной обуви вместе с братом Сашей. Тот пользовался своим старшинством, чтобы лишний раз унизить. Алеша вставал рано, чистил платье и обувь у всех, приносил дрова, ставил самовар.

В магазине он подметал пол, готовил чай, ходил домой за обедом, но главной обязанностью его было встречать покупателей. Он не хотел стоять с приклеенной улыбкой, как приказчики, и Саша твердил, что его за это «погонят».

Алеша недолюбливал кухарку, «странную бабу», но после ее неожиданной смерти сблизился с Сашей, который боялся покойников. Саша показал ему свой сундучок и сводил в «часовню», которую устроил для воробья, задушенного им, чтобы тот стал святым и из его тела получились мощи. Алеша был потрясен и в порыве буйства выбросил все из пещеры и завалил ее, но Саша пригрозил колдовством, которое и началось с утра: во всех сапогах оказались иголки. Алеша уколол палец, и ему стал мерещиться мертвый воробей.

Мальчик решил бежать, но опрокинул судок с горячими щами себе на руки и попал в больницу. Ему было плохо, руки жгло и рвало; хотел написать письмо бабушке, сбежать, но его успокоил знакомый солдат. Он сообщил бабушке, и та утром забрала Алешу домой.

II.

У дедушки жизнь стала хуже – он разорился. Бабушка замаливала грехи, разнося вместе с Алешей «тихую милостыню» ночью, когда никто не видел.
На улице печальные вести: Вяхирь умер, Хаби ушел в город, а у Язя отнялись ноги. Кострома рассказал, что появились новые соседи, у которых дочь хромая, но очень красивая, из-за нее они с Чуркой дерутся.

Алеша познакомился с ней, пытаясь забинтованными руками подать ей костыли. Потом они подружились, вместе читали, Алеша даже помогал ей по дому. Бабушка эту дружбу поощряла.

Кострома рассказал про охотника Калинина, которого не зарыли после смерти, а оставили в черном гробу, и теперь он якобы каждую ночь встает из гроба. Сын лавочницы предложил за двугривенный сидеть на гробу до утра. Чурка вызвался, но испугался, а Алеша согласился. Бабушка сказала читать молитвы. Мальчику даже удалось уснуть. В итоге он стал «героем» улицы.

III.

Умер братик Коля. Бабушка сказала: хорошо, а то бы мучился всю жизнь. Отец Язя вырыл могилу рядом с матерью, но задел гроб. Алеша это увидел, почувствовал тяжелый запах - ему стало плохо.

Дед собрался в лес за дровами, а бабушка за травами. Алеша помогал деду, но сбежал к бабушке и наблюдал, как она точно хозяйка ходит по лесу, всё видит и всех хвалит.
Они стали ходить в лес каждый день. Однажды Алеша упал в пустую медвежью берлогу и распорол бок, но бабушка его вылечила. В другой раз он увидел собаку, которая оказалась волком. А как-то раз охотник случайно всадил в мальчика дробь. Бабушке нравилось, что он терпит боль.

Осенью дед отправил его к Матрене, бабушкиной сестре, чтобы Алеша стал чертежником.

IV.

Алеша когда-то был здесь с матерью. Матрена была криклива. Ее сыновья совсем разные. Старший женат. Женщины в семье ругались, их заботили только еда и сон. Хозяева считали себя лучшими в городе и всех обсуждали, что раздражало Алешу. Спасением для него стала работа, но чертежному искусству учиться было некогда. Бабушка же очень надеялась, что ему заплатят за работу.

По выходным ходили в церковь, Алеша боялся исповеди, но признался во всех грехах. Отец Доримедонт все простил, не придав значения тяжести содеянного. Алеша ушел, чувствуя себя обманутым, а деньги на причастие потом проиграл. При этом он всем сердцем полюбил богородицу по рассказам бабушки, и когда привезли в дом икону Владимирской богоматери, поцеловал ее в губы и долго ждал наказания свыше.

V.

Весною сбежал от родственников, но к бабушке не пошел. Ему посоветовали идти посудником на корабль. Дед справил ему паспорт, и Алешу взяли на пароход «Добрый». Повар ему не понравился, но хорошо его накормил.

Ночью Алеше не спалось: его волновала красота ночи. Он смотрел на баржу с арестантами, которая плыла на буксире следом, вспоминал, как ехал из Астрахани с матерью и бабушкой. Пароход шел медленно, все пассажиры казались одинаковыми. Они все время ели и пачкали много посуды: приходилось мыть весь день.

Повар носил прозвище Смурый. Его помощник Яков говорил только о женщинах и всегда грязно. Был еще посудник Максим и официант Сергей. Смурый узнал, что Алеша умеет читать, и стал давать ему книги для чтения вслух. Иногда даже отрывал от работы, и Максиму приходилось больше мыть посуды - он злился и бил стаканы.

Слушатели часто ссорились, но боялись Смурого: он не пьянел, обладал нечеловеческой силой, с ним часто беседовала жена капитана. Она дала ему томик Гоголя, и повару понравилась повесть «Тарас Бульба»: он даже плакал.

Буфетной прислуге не нравилось, что Алеша читает, а не работает. Однажды пьяные Сергей и Максим потащили мальчика «жениться» к подвыпившей женщине. Смурый отнял Алешу и с горечью сказал, что он пропадет в этом «свином стаде».

VI.

Вскоре Максим ушел с парохода, а на его место взяли вятского солдатика. Его послали резать кур, он распустил их по палубе, после чего расплакался. Пассажиры над ним издевались: привязали сзади ложку и дико хохотали. Алеша мучительно размышлял, почему люди жестокие.

Однажды что-то лопнуло в машине. Это вызвало панику среди пассажиров. Трижды за лето видел Алеша такое, и каждый раз паника была вызвана не опасностью, а страхом перед ней. В третий раз поймали двух воров и забили до бесчувствия.

Все это мучило мальчика, и он стал спрашивать у Смурного. Тот посоветовал читать книги: в них люди поступали правильно. Алеша убеждался, что повар хорошо разбирался и в книгах. Смурый считал, что Алеше надо учиться. Вскоре мальчика рассчитали за то, что позволял Сергею таскать посуду и продавать пассажирам. На прощанье Смурый подарил бисерный кисет.

VII.

Когда Алеша вернулся, почувствовал себя взрослым и закурил. Это не понравилось деду, и они повздорили. Бабушка в шутку потрепала Алешу, чтобы успокоить дедушку - тот остался доволен, как ребенок.

Алексей решил заняться ловлей птиц. Это стало прибыльным делом, но больше нравилось чувство свободы. Охотничья страсть и желание заработать денег побеждали жалость к птицам.

Дед считал: надо выбиваться в люди. Алеше казалось, что лучше всего живут казаки и солдаты. Он бегал с солдатами на учения, они угощали его махоркой, но однажды подсунули сигарету, которая обожгла лицо и руки. Это очень обидело мальчика. Но позже он испытал нечто более поразительное.

Алеша стал свидетелем сцены, когда один казак, напившись в кабаке, обманом выманил на улицу женщину, а потом избил ее и изнасиловал. А еще похвалялся, что казак всегда возьмет что надо. Алеша с ужасом думал, что такое могло случиться и с его матерью или бабушкой.

VIII.

Когда выпал снег, Алешу вновь отправили к Матрене. У хозяев скука стала гуще. Он жил в тумане отупляющей тоски и, чтобы побороть ее, больше работал. Теперь он ходил на ключ полоскать белье вместе с прачками. Они осмеивали его, но потом привыкли.

Они хорошо знали жизнь города, и было интересно слушать их рассказы. Алексей часто слышал хвастливые и лживые рассказы мужчин о победах над женщинами. А женщины говорили о мужчинах насмешливо, но без хвастовства.

В свободное время он колол дрова в сарае, куда приходили денщики. Алеша писал им письма в деревни, записки возлюбленным. Они поведали историю о жене закройщика. Она читала книги и два раза в неделю выходила в библиотеку. А офицеры затеяли с ней злую игру: писали ей записки о любви. Она отвечала им, просила оставить в покое, а они читали ее ответы и смеялись.

Алеша все ей рассказал, она дала ему серебряную монету, но он не взял. Потом долго вспоминал светлую комнату и женщину в голубом платье. Он пришел, чтобы попросить книгу и увлекся чтением. Хозяева же заметили, что много свечей теперь жжется, а потом и книгу обнаружили. Пришлось соврать, что это книга священника.

IX.

Боясь испортить дорогие книги, стал брать их у лавочника по копейке за прочтение. Если хозяйка их находила, то рвала в клочья. Алеша оказался должен лавочнику и хотел украсть деньги из кармана Виктора, но не смог. Рассказал ему про долг, и Виктор дал полтинник, но попросил не брать в лавке книги, лучше с нового года выписать хорошую газету.

Вечерами Алеша стал читать хозяевам «Московский листок». Ему не нравилось читать вслух, но слушали с благоговением. Потом предложил читать толстые журналы, давно лежавшие в спальне. Чувствовал, как расширяется представление об окружающем мире. Во время Великого поста запретили читать, и Алеша стал вялым, ленивым, ведь не было стимула быстрей закончить работу.

Один раз ребенок вытащил кран из самовара, вся вода вытекла, и самовар распаялся. Попало за это Алексею: старуха избила его пучком сосновой лучины. Было не больно, но осталось множество заноз. У доктора жаловаться не стал, за что все в семье были благодарны и разрешили брать книги у закройщицы. Так ему удалось прочитать хорошие французские романы, но там было много о любви. О закройщице во дворе говорили все хуже, и весной она уехала.

X.

В доме поселилась молодая женщина с дочерью и старухой-матерью. Дама была красива, и Алеша невольно сравнивал ее с героинями исторических романов. Ее постоянно окружали мужчины.

Алеша подружился с дочкой: она засыпала на руках, когда он рассказывал сказку. Мать девочки хотела что-нибудь подарить, но отказался. Тогда она стала давать ему книги. Познакомила со сказками и поэмами Пушкина, стихами русских поэтов, и Алеша понял, что поэзия богаче прозы в выражении чувств.

Свои чувства к молодой даме он выразить не мог. Мальчик называл ее про себя Королева Марго. Она жила в облаке вражды к ней, но Алеша был уверен, что те пошлости, которые говорят о любви, ее не касаются. Однажды застал ее с мужчиной и несколько дней чувствовал себя потерянным. Спасли книги.

Перед Троицей вспухли веки, и все испугались, что Алеша ослепнет. Веки прорезали изнутри, он лежал с повязкой и думал, как страшно потерять зрение. Потом его зря обвинили в краже денег у солдата, и ему так и не пришлось больше увидеться с Королевой Марго.

XI.

Снова посудник на пароходе «Пермь» с заработком 7 рублей в месяц. На этот раз повар по прозвищу Медвежонок – щеголь, маленький, полненький. Самый интересный человек на пароходе – кочегар Яков Шумов. Постоянно играл в карты, по вечерам рассказывал про себя байки. Алешу он удивлял своим обжорством. При этом всегда спокоен, даже если его ругал капитан.

Деньги забавляли Якова, но он был не жаден. Научил Алешу играть в карты. Алексей оказался так горяч, что проиграл пять рублей, поддевку и новые сапоги. Яков сказал сердито, что ему играть нельзя, все вернул, а себе взял рубль за науку.

Отталкивало в Якове равнодушие к людям. Другие считали его безобидным, а Алеше он казался запертым сундуком. Яков даже свои байки передавал без всяких чувств. А Алеша коротко рассказывал ему все, что прочитал в книгах, сложив в бесконечную историю. Осенью кочегар ушел в Перми с каким-то незнакомым человеком, так и оставшись для героя загадкой.

XII.

Алешу отдали а мастерскую иконописи. Хозяйка заявила, что учиться можно вечером, а днем нужно в лавке торговать иконами. Вместе с приказчиком они зазывали покупателей, но многие уходили почему-то в соседнюю лавку. Там звучал сладкий голос и одуряющая речь приказчика - нужно было этому учиться.

Часто иконы и старинные книги покупали у стариков за бесценок. Алеше было жалко их, ведь потом их продавали богатым старообрядцам в десятки раз дороже. Оценивал стоимость начетчик Петр Васильевич. Он крестился, вызывая уважение у верующих, но с приказчиком говорил на особом языке, чтобы не поняли обмана.

Этот жилистый старик чем-то напоминал Якова Шумова. Он обманывал людей, но тепло относился к Богу. Были и другие начетчики, они даже дрались друг с другом из-за выгоды. В итоге Алеша понял правду жизни: от жизни не убежишь.

XIII.

В иконописной мастерской за работой пели тягучие песни. Создание росписи на иконе делилось на этапы: можно было увидеть икону без лица или рук, что было неприятно.
Росписью занимались разные люди, но все подчинялись Ларионычу. Кому-то для творчества нужны были песни. А Жихарев, лучший личник, после того, как заканчивал икону, уходил в запой: приносил в мастерскую закуски, пиво и вино. А после застолья начиналась пляска – русская, удалая. Донской казак Капендюхин напоминал своей пляской Цыганка.

XIV.

В мастерской все были неграмотными, и Алеша читал каждый вечер вслух. Порой его изумляла разница между книгой и жизнью. В книгах не было таких людей, какие его окружали в последнее время. Книги было трудно доставать – Алеша выпрашивал их всюду как милостыню.

Подружился с Павлом Одинцовым, и они вместе старались развлечь мастеровых – разыгрывали спектакли, смешили. Еще одним развлечением были кулачные бои. Капендюхин не мог одолеть мордвина – положил свинец в перчатки. Ситанов не дозволил убийства и вступил в схватку сам. Одолел не силой, а ловкостью.

Люди много говорили о Боге, но когда Алеша с Павлом вымыли в бане умирающего Давидова, их обсмеяли: все равно скоро помрет.

XV.

В день именин Алеше подарили икону с образом Алексия. Но уже сразу настроение было испорчено очередной стычкой с приказчиком. Он постоянно издевался над мальчиком, давал ему грязную работу, подкидывал серебряные деньги, чтобы поймать на воровстве, и унижал в глазах остальных. О малейшей провинности докладывал хозяину.

Поддержки от деда не было, бабушка все время работала, а при редких встречах убеждала терпеть. Но Алеше не давалось терпение, он с ужасом думал, что так и будет барахтаться в какой-то грязной каше.

Он решил уехать в Астрахань и оттуда сбежать в Персию. Встретил бывшего хозяина Василия, племянника бабушки. Тот позвал к себе. В мастерской весть об уходе восприняли с грустью, особенно Павел. А хозяйка спьяну заявила, что если бы он не ушел – его бы выгнали.

XVI.

Торговые ряды все время затапливало, и каждый год строили новые лавки. Алеша возил на лодке хозяина, в свободное время много читал. Хозяин рассказывал о первой любви очень печально, без хвастовства. А Алеша, влюбившись в барышню Птицыну, хотел покатать на доске по пруду, но доска перевернулась, и зеленая тина пруда уничтожила красоту барышни.

Хозяину стал помогать отчим Максимов. Он был болен, но много ел, и хозяев это раздражало, ведь он обречен. С Алешей разговаривал на «вы». Не верил в Бога и перед смертью не разрешил привести священника. Посоветовал Алеше учиться в школе. В больнице у кровати отчима увидел плачущую девушку, но на похороны не пришел и больше ее не видел.

XVII.

Каждый день Алеша работал на Ярмарке, где встречался с интересными людьми. Больше всех нравился штукатур Шишлин, даже просился к нему в артель. Пока же в обязанности Алеши входило следить, чтобы люди не воровали материалы со стройки. Его смущало, что он еще мал, но Осип поддержал.

Денег платили мало, и Алеша жил впроголодь. Работники его подкармливали. Иногда оставался ночевать прямо на стройке, и они с рабочими вели разговоры. Ефимушка говорил в основном о женщинах, Григорий – о Боге. Алеша прочитал мужикам «Плотничью артель», многих задели описанные события, и они обсуждали всю ночь.

XVIII.

Теперь Осип больше всех занимал воображение Алеши. Он казался умнее многих людей и подкупал твердостью характера. Еще выделялся Фома. Он умел заставить работать других, а сам работал без охоты. Когда-то собирался в монахи, потом хотел удачно жениться, но ушел в трактир половым. Бывшие товарищи его презирали, а через 4 года он был арестован за кражу со взломом.

Подростку Алексею, рано оставшемуся сиротой, приходится зарабатывать себе на хлеб собственным трудом, его разоряющийся дед категорически отказывается содержать парня. Алеша начинает самостоятельное существование с поступления на службу в магазин модной обуви, где работает также и его двоюродный брат Александр.

Алексей насмешливо наблюдает за тем, как хозяин и Саша пресмыкаются перед покупателями, однако у него множество обязанностей, и по утрам он вынужден подниматься значительно раньше других обитателей лавки. В то же время у мальчика вызывает горечь и возмущение то, как окружающие его люди говорят о других, стремясь обсудить все неблаговидные чужие секреты и поступки и абсолютно не замечая собственных недостатков.

Алеше известно и о том, что Александр и приказчик то и дело занимаются воровством, в результате конфликта Саша измазывает родственника сажей, и Алексей оказывается в больнице, куда его приходит навестить бабушка. От нее Алеша узнает, что дела дома идут все хуже и хуже, что деда обокрали, и теперь старикам еще труднее обеспечить хотя бы самые элементарные потребности.

Когда Алексей снова появляется у деда и бабушки, он видит их полнейшее разорение и нищету, младший брат не узнает паренька. На соседней улице поселяется девочка по имени Людмила, которая сильно хромает, но при этом привлекательна внешне. В нее влюбляются товарищи Алеши, а сам подросток, хотя и не понимает их увлеченности, охотно беседует с Людмилой, видя, что она неглупа и совсем не испорчена, а внимание юношей ее скорее смущает и раздражает, чем радует.

В дальнейшем Алексей начинает и помогать девочке в домашних делах, а его бабушка относится к их дружбе положительно, напоминая, правда, внуку о том, что он не должен позволять себе ничего лишнего в отношениях с девушкой.

Брат Алеши умирает, парень переживает это событие болезненно и горько, и его, как и всегда, поддерживает только бабушка. Дед настаивает на том, чтобы подросток отправился в город, где больше возможностей для заработка. В то же время Людмила сообщает приятелю, что и ее отец собирается везти в город, и, скорее всего, ей окончательно отрежут ногу.

Алеша чувствует себя абсолютно одиноким, ему хочется лишь уйти странствовать по миру вместе с бабушкой и несчастной девочкой, остальные люди вызывают у него неприязнь и отторжение.

Алексей все же вынужден поселиться у сестры Акулины Ивановны, его бабушки, однако родственники совсем ему не нравятся, он замечает, что они относятся друг к другу еще более злобно и недоброжелательно, чем посторонние.

Алеша понимает, что его теперешние хозяева считают себя лучшими людьми в городе, живущими наиболее достойно и правильно, хотя парень ясно видит, что в действительности дело обстоит совершенно иначе. Его выводит из равновесия непрекращающееся злословие его работодателей, касающееся других людей.

К тому же юношу весьма огорчает то, что его ничему не обучают, приняв учиться чертежному делу, а заставляют исключительно выполнять самую грязную работу по дому. Алеша пробует рисовать самостоятельно, постепенно у него появляются некоторые успехи, хотя хозяева и угрожают снова вернуть его деду.

Бабушка иногда заглядывает к сестре, но та держится с нею грубо и неприветливо, ведь у Акулины совершенно нет денег. Пожилая женщина рассчитывает на то, что труд ее внука рано или поздно будет оплачен, и просит Алексея потерпеть несколько лет, пока он окрепнет и возмужает.

Весной Алеша все же убегает от этих людей, не выдержав невыносимого существования. По совету приятелей нанимается на речной корабль мыть посуду, пытается также ловить птиц, способных красиво петь, этот промысел действительно оказывается для парня довольно доходным. Однажды Алексей становится свидетелем изнасилования, он с ужасом думает о том, что подобное могло бы случиться с кем-то из его близких, хотя окружающие и не видят в происшедшем ничего особенного или возмутительного.

С наступлением зимы парень снова оказывается у сестры бабушки, он случайно знакомится с женой закройщика, которая очень любит читать книги, при этом остальные называют ее просто сумасшедшей и откровенно над ней издеваются, а сама женщина, как кажется Алеше, ничего вокруг не замечает.

В этот период юноша искренне увлекается чтением и пробует обсуждать прочитанное с закройщицей, хотя их вкусы являются абсолютно разными. Когда она наконец уезжает, Алексей грустит, ему хотелось бы еще немного поговорить с человеком, непохожим на других.

У Алеши появляется новая соседка, молодая дама с маленькой дочерью. Парню она напоминает героинь его любимых романов, мысленно он называет ее Королевой Марго, понимая, насколько она отличается от других лиц, окружающих Алексея.

Девочка быстро привязывается к подростку и быстро засыпает у него на руках, юноша охотно проводит время в этой семье, и для него не имеет никакого значения то, что у рано овдовевшей женщины периодически бывает некий офицер, развлекающий ее игрой на скрипке.

Алешу приводят в ярость сплетни его хозяев об этой даме. Он постоянно слышит самые грязные и непристойные разговоры о взаимоотношениях между полами, но в то же время твердо верит в то, что Королева Марго знает иные чувства и иное счастье, недоступные в чуланах и кухнях.

Узнав от Алексея, что говорят о ней злобные завистники, дама спокойно замечает, что на это просто не следует обращать внимания, она рекомендует парню произведения русских авторов, таких, как Тютчев, Тургенев, Сологуб, и подростку кажется, что эти книги по-настоящему очищают его душу и благодаря им он уже не останется на свете в одиночестве.

Однако юноше все же неловко находиться в обществе этой удивительной женщины, он исчезает, не простившись с нею, и снова устраивается работать на пароход. Из товарищей по работе Алешу больше всех интересует Яков Шумов, весьма своеобразный человек, и парню так и не удается до конца в нем разобраться. После этого юношу ожидает служба в иконописной мастерской, но и с новыми знакомыми он чувствует себя весьма неуютно, считая жизнь скучной и не приносящей никаких радостей.

Алексей пытается опять начать общаться с дедом, но тот отстраняется от него, давая мальчику понять, что не желает его видеть. С бабушкой паренек также почти не встречается, но однажды судьба снова сводит его с бывшим хозяином, который приглашает юношу к себе на работу.

Алешу по-прежнему угнетает стремление окружающих к бессовестному воровству и их крайняя душевная ограниченность, он считает, что все люди являются друг для друга чужими, в его случае исключением кажутся только бабушка и бывшая соседка, прозванная им Королевой Марго. Алексею всего 15, но он все чаще ощущает, что уже испытал все в жизни, во всем разочаровался и даже не надеется ни на какие положительные перемены.

Парень вступает в драку с дворником, защищая от него подвыпившую девицу. Алеша не понимает подобного отношения к женщине, но в то же время видит, что и сам нравственно тупеет, опускается, постепенно становясь таким же, как и все окружающие его люди.

Для того чтобы окончательно не погрузиться в животное, бессмысленное существование, юноша принимает решение немедленно изменить свою жизнь, он намеревается обязательно поступить в университет и заняться самообразованием.

Горький Максим

А.М.Горький

Я - в людях, служу "мальчиком" при магазине "модной обуви", на главной улице города.

Мой хозяин - маленький, круглый человечек; у него бурое, стёртое лицо, зелёные зубы, водянисто-грязные глаза. Он кажется мне слепым, и, желая убедиться в этом, я делаю гримасы.

Не криви рожу,- тихонько, но строго говорит он.

Неприятно, что эти мутные глаза видят меня, и не верится, что они видят,- может быть, хозяин только догадывается, что я гримасничаю?

Я сказал - не криви рожу,- ещё тише внушает он, почти не шевеля толстыми губами.

Не чеши рук,- ползет ко мне его сухой шопот. - Ты служишь в первоклассном магазине на главной улице города, это надо помнить! Мальчик должен стоять при двери, как статуй...

Я не знаю, что такое статуй, и не могу не чесать рук,- обе они до локтей покрыты красными пятнами и язвами, их нестерпимо разъедает чесоточный клещ.

Ты чем занимался дома? - спрашивает хозяин, рассматривая руки.

Я рассказываю, он качает круглой головой, плотно оклеенной серыми волосами, и обидно говорит:

Ветошничество - это хуже нищенства, хуже воровства.

Не без гордости я заявляю:

Я ведь и воровал тоже.

Тогда, положив руки на конторку, точно кот лапы, он испуганно упирается пустыми глазами в лицо мне и шипит:

Что-о? Как это воровал?

Я объясняю - как и что.

Ну, это сочтём за пустяки. А если ты у меня украдёшь ботинки али деньги, я тебя устрою в тюрьму до твоих совершенных лет...

Он сказал это спокойно, я испугался и ещё больше невзлюбил его.

Кроме хозяина, в магазине торговал мой брат, Саша Яковлев, и старший приказчик - ловкий, липкий и румяный человек. Саша носил рыженький сюртучок, манишку, галстук, брюки навыпуск, был горд и не замечал меня.

Когда дед привёл меня к хозяину и просил Сашу помочь мне, поучить меня,- Саша важно нахмурился, предупреждая:

Нужно, чтоб он меня слушался!

Положив руку на голову мою, дед согнул мне шею.

Слушай его, он тебя старше и по годам и по должности...

А Саша, выкатив глаза, внушил мне:

Помни, что дедушка сказал!

И с первого же дня начал усердно пользоваться своим старшинством.

Каширин, не вытаращивай зенки,- советовал ему хозяин.

Я - ничего-с,- отвечал Саша, наклоняя голову, но хозяин не отставал:

Не бычись, покупатели подумают, что ты козёл...

Приказчик почтительно смеялся, хозяин уродливо растягивал губы, Саша, багрово налившись кровью, скрывался за прилавком.

Мне не нравились эти речи, я не понимал множества слов, иногда казалось, что эти люди говорят на чужом языке.

Когда входила покупательница, хозяин вынимал из кармана руку, касался усов и приклеивал на лицо своё сладостную улыбку; она, покрывая щёки его морщинами, не изменяла слепых глаз. Приказчик вытягивался, плотно приложив локти к бокам, а кисти их почтительно развешивал в воздухе, Саша пугливо мигал, стараясь спрятать выпученные глаза, я стоял у двери, незаметно почесывая руки, и следил за церемонией продажи.

Стоя перед покупательницей на коленях, приказчик примеряет башмак, удивительно растопырив пальцы. Руки у него трепещут, он дотрагивается до ноги женщины так осторожно, точно он боится сломать ногу, а нога - толстая, похожа на бутылку с покатыми плечиками, горлышком вниз.

Однажды какая-то дама сказала, дрыгая ногой и поёживаясь:

Ах, как вы щекочете...

Это-с - из вежливости,- быстро и горячо объяснил приказчик.

Было смешно смотреть, как он липнет к покупательнице, и чтобы не смеяться, я отворачивался к стеклу двери. Но неодолимо тянуло наблюдать за продажей,- уж очень забавляли меня приемы приказчика, и в то же время я думал, что никогда не сумею так вежливо растопыривать пальцы, так ловко насаживать башмаки на чужие ноги.

Часто, бывало, хозяин уходил из магазина в маленькую комнатку за прилавком и звал туда Сашу; приказчик оставался глаз на глаз с покупательницей. Раз, коснувшись ноги рыжей женщины, он сложил пальцы щепотью и поцеловал их.

Ах,- вздохнула женщина,- какой вы шалунишка! А он надул щеки и тяжко произнес:

Тут я расхохотался до того, что, боясь свалиться с ног, повис на ручке двери, дверь отворилась, я угодил головой в стекло и вышиб его. Приказчик топал на меня ногами, хозяин стучал по голове моей тяжёлым золотым перстнем, Саша пытался трепать мои уши, а вечером, когда мы шли домой, строго внушал мне:

Прогонят тебя за эти штуки! Ну, что тут смешного?

И объяснил: если приказчик нравится дамам - торговля идёт лучше.

Даме и не нужно башмаков, а она придёт да лишние купит, только бы поглядеть на приятного приказчика. А ты - не понимаешь! Возись с тобой...

Это меня обидело,- никто не возился со мной, а он тем более.

По утрам кухарка, женщина больная и сердитая, будила меня на час раньше, чем его; я чистил обувь и платье хозяев, приказчика, Саши, ставил самовар, приносил дров для всех печей, чистил судки для обеда. Придя в магазин, подметал пол, стирал пыль, готовил чай, разносил покупателям товар, ходил домой за обедом; мою должность у двери в это время исполнял Саша и, находя, что это унижает его достоинство, ругал меня:

Увалень! Работай вот за тебя...

Мне было тягостно и скучно, я привык жить самостоятельно, с утра до ночи на песчаных улицах Кунавина, на берегу мутной Оки, в поле, и в лесу. Не хватало бабушки, товарищей, не с кем было говорить, а жизнь раздражала, показывая мне свою неказистую, лживую изнанку.

Нередко случалось, что покупательница уходила, ничего не купив,- тогда они, трое, чувствовали себя обиженными. Хозяин прятал в карман свою сладкую улыбку, командовал:

Каширин, прибери товар!

И ругался:

Ишь нарыла, свинья! Скушно дома сидеть дуре, так она по магазинам шляется. Была бы ты моей женой - я б тебя...

Его жена, сухая, черноглазая, с большим носом, топала на него ногами и кричала, как на слугу.

Часто, проводив знакомую покупательницу вежливыми поклонами и любезными словами, они говорили о ней грязно и бесстыдно, вызывая у меня желание выбежать на улицу и, догнав женщину, рассказать, как говорят о ней.

Я, конечно, знал, что люди вообще плохо говорят друг о друге за глаза, но эти говорили обо всех особенно возмутительно, как будто они были кем-то признаны за самых лучших людей и назначены в судьи миру. Многим завидуя, они никогда никого не хвалили и о каждом человеке знали что-нибудь скверное.

Как-то раз в магазин пришла молодая женщина, с ярким румянцем на щеках и сверкающими глазами, она была одета в бархатную ротонду с воротником черного меха,- лицо её возвышалось над мехом, как удивительный цветок. Сбросив с плеч ротонду на руки Саши, она стала ещё красивее: стройная фигура была туго обтянута голубовато-серым шёлком, в ушах сверкали брильянты,- она напоминала мне Василису Прекрасную, и я был уверен, что это сама губернаторша. Её приняли особенно почтительно, изгибаясь перед нею, как перед огнём, захлёбываясь любезными словами. Все трое метались по магазину, точно бесы; на стёклах шкапов скользили их отражения, казалось, что всё кругом загорелось, тает и вот сейчас примет иной вид, иные формы.

Вам также будет интересно:

Презентация:
Обязательный минимум знаний при подготовке к ОГЭ по химии Периодическая система Д.И....
Мыть полы во. К чему снится мыть полы. Полный сонник Новой Эры
Обыденные дела, вроде влажной уборки, часто являются частью снов, и нередко на такие...
Представляем мясо по-новому: учимся готовить ромштекс из говядины Как вкусно приготовить ромштекс из говядины
Классический ромштекс – это кусок, вырезанный из толстого или тонкого края, филея или верха...
Лазанья с говядиной и тортильями
Лазанья с говядиной – это очень вкусное блюдо, которое часто сравнивают с мясной...
Чечевица с рисом: рецепты и особенности приготовления
Что такое чечевица? Чечевица - это однолетнее культурное растение, которое принадлежит к...